Девяткина Людмила Николаевна

Как я работала в гастрономе «Стрела»

Я работала продавцом в гастрономе «Стрела», который располагался на углу Измайловского проспекта и улицы 7-я Красноармейская.  В то время директором был Яков Давыдович Зелёный. Я пришла работать в молочный отдел продавцом.
Жила я тогда на улице Декабристов, напротив концертного зала. Я бежала до Театральной, садилась на трамвай № 15 и ехала в свой гастроном. Трамвай ходил по Театральной площади в сторону Варшавского вокзала по Измайловскому проспекту. Он шел по Театральной, потом поворачивал на Садовую улицу налево, потом по Майорова и дальше на Измайловский. Остановка трамвая была напротив садика, который сейчас носит имя В. Пикуля.

У меня в то время уже была маленькая дочка, и мне дали место в яслях, там, где сейчас Дом музыки. Я к восьми часам утра должна быть на работе, а до этого должна была добежать до яслей на Мойку. А потом на трамвай, который ехал по Измайловскому проспекту.

Продавцам выдавали казенную куртку белую и передник белого цвета. У заведующих отделами были белые рабочие халаты. Я считала, что надевать куртку — это ниже моего достоинства. За свои деньги купила белый халат. У меня был колпак с ушками, как у голландских молочниц. Колпак, а сзади косынка, я косынку подгибала под этот колпак и нарядная выходила в торговый зал. Этот колпак я храню до сих пор.

При гастрономе была прачечная, где прачка стирала, гладила фартуки белые. Колпаки мы сами стирали. Я и халат свой стирала и гладила дома сама. 
Для сотрудников был предусмотрен обеденный перерыв. Имелась столовая при гастрономе. Стоил 50 копеек хороший обед в столовой. Там была кухарка специальная. Она варила нам обед.

Сотрудникам гастронома к празднику руководство предлагало выкупить наборы продовольственные. За них надо было платить, естественно. В этом наборе были какие-то хорошие продукты — дефицит по тем временам. Я приносила домой этот набор, и моя семья всегда была очень рада. Я чувствовала, что меня любят. Что там могло быть: растворимый кофе, кукурузное масло, огурчики консервированные или помидорчики. Наборы для продавцов и для заведующих были разные. Сначала я была простым продавцом. 

На этом месте работы познакомилась с коллегой. Его звали Сергей Борисович Девяткин. Вышла за него замуж. У нас родился сын.

Мой муж работал заместителем заведующего мясного отдела. Ему однажды в наборе дали роскошную банку чая индийского. Такая красивая банка, которую я сохранила. Она стоит на кухне до сих пор. Я была счастлива. Продавцам давали один состав продуктов, а заведующим — другой. Дома мы с мужем сравнивали, чем отличаются наборы. Однажды мужу дали набор с той самой роскошной банкой чая квадратной формы, у которой на каждой стороне изображена девушка в восточной одежде, причем картинки разные.

Муж в мясном отделе работал, а я — в молочном. Это был отдел самообслуживания. В молочном отделе было хорошее по тем временам  техническое оборудование. Были предусмотрены прилавки-холодильники: с маслом один и один с сыром. Они должны были по плану опускаться вниз, где фасовали масло и сыр. Как опускался прилавок с сыром, я никогда не видела, там фасованный сыр приносили на подносах в этот прилавок. А холодильник с маслом несколько раз видела: как он опускался и там его фасовщица наполняла фасовкой сливочного масла, а фасовка была сто, двести, пятьсот граммов. Прилавок опускался, люк закрывался. Были предусмотрены транспортеры для того, чтобы бутылки вставлять. Они из подсобного помещения из специальных ячеек должны были доставляться. Это был транспортер, который размещался на границе подсобного помещения и торгового зала. Но, как правило, крючком рабочий подцеплял пластмассовые ящики и таскал по мраморному полу. Было громко. И пол, конечно, сделался полосками. Никогда не видела, чтобы что-то разбивалось. Самая страшная протечка была у молока в пакетах. Молоко было в треугольных пакетиках по пол-литра. Они приходили в железных корзинках. Но было много драных. Мы садились в кружок в подсобном помещении и всю эту молочную продукцию выливали в бидоны. Кругом стояли лужи из этого молока. 

Трое продавцов-фасовщиц работали в подвале. Фасовщицы стояли всю смену на ногах и резали сыр, взвешивая на весах. Заворачивали все это в целлофан и надевали резинку. Для покупателей предлагался сыр и в нарезке, и кусочком в отделе самообслуживания. 

Хорошая фасовщица у нас была Ася. Резала струной. Масло фасовала тоже в подвале руками. Она восемь монолитов могла сделать. Монолит — двадцать килограмм сливочного масла. Был мраморный прилавок, весы. Масло заворачивала только в пергаментную бумагу. Фасовала по сто, двести, триста и пятьсот грамм масло. 

Поскольку я работала медленно, то меня на фасовку никогда не ставили. Я приходила каждое утро, мыла свои холодильники-прилавки с восьми до девяти утра. Алюминиевые ванны (околотки) — громадные, тяжелые, в которых продавали капусту на витрине. Так как никаких тазиков и ведерок у нас не было, мы вынуждены были пользоваться ими. Было трудно их носить, чтобы ничего не пролилось. Меня это очень раздражало. Я каждый день мыла молочный отдел своими руками и холодильники.  Так много лет все и носила эти ванночки. В молочном отделе было самообслуживание: покупатель шел в кассу. Разливной продукции у меня не было. Было все фасованное.

В другом помещении была парикмахерская. Начальство там причесывалось. А мне некогда было — я с утра холодильники мыла.

Сыры были в ассортименте: российский, голландский двух сортов, ярославский, советский, швейцарский, даже был смоленский — вонючий, как ношеные носки мужские. Иногда был сыр «Ромбино» — это головка. 

Было сливочное масло, и шоколадное было, но немного. Топленое масло было в бидонах. Его тяжело и фасовать. Оно стоило 3 рубля 70 копеек. 

Развесной творог 17 % стоил 1 рубль. И сметана какое-то время была разливная. Стоял продавец за прилавком-холодильником. Подходил покупатель со своей банкой, в которую продавец наливал. Покупатель шел в кассу оплачивать. 

В металлических корзинах с проволочными ячейками привозили бутылки. Было молоко в литровой бутылке с картонной плоской крышкой. Молоко в пол-литровой бутылке с крышечкой из алюминиевой фольги серебристого цвета стоило 30 копеек. Сливки 10 % в бутылке на пол-литра с красненькой крышечкой — 55 копеек. Молоко топленое — крышечка серебристая с золотистой полосой — за 39 копеек. Простокваша стоила 31 копейку  —крышечка из чередующихся серебристых и зеленых полос. Кефир в бутылке пол-литровой с зеленой крышечкой — 30 копеек. 
Были иногда сливки по 37 копеек 20 % в таких бумажных треугольничках объемом 250 мл. Было молоко по 16 копеек в упаковке «Тетрапак» объемом 500 мл. 
Праздник 8 Марта мы отмечали всегда на работе. Начальство в обед в столовой ставило угощение: тортик, сыр, колбаска, закуска. Обеденный перерыв с 13:00 до 14:00.  

Когда гастроном только открылся, он работал с 9:00 до 23:00. За период своей работы я заметила, что покупателей с 21:00 до 23:00 не было.  Потому что народ телевизор смотрел. Программу «Время» и после нее — фильм. И продавцы стояли и ничего не делали. А потом это изменили. Магазин стал работать до 21:00.

Рядом был Варшавский вокзал. Очень много приезжало людей с поездов. Когда вход в магазин стал доступен любым желающим, а не только элите, это ближе к 1980-му, то народ толпой приезжал. Все шли в мясной и колбасный отдел. Когда было уже самообслуживание, там работал мой муж, и он говорил: «О! Чума понаехала». Они хватали все, что могли. Люди с южным типом лица покупали оливки в больших банках и мясо в больших количествах. 

Ну, и воровства было много в мясном отделе. Это посетители некоторые недобросовестные так поступали. На кассах самообслуживания были случаи воровства. У нас не так много продавцов было, поэтому не уследить. Охрана была. Камера видеонаблюдения была. Когда я стояла на контроле, то воров ловила. У меня была интуиция, поэтому я чувствовала, даже не могу объяснить, как, но могла пресечь кражи.

Еще в гастрономе были: винный отдел, кондитерский, бакалейный. И отдельно был отдел с фруктами и овощами, там продавались соки даже. 

При мне был стол заказов. Это значит, у кого свадьба, то давали специальные талоны молодоженам, а по талонам можно было купить что-то такое дефицитное. 
Во дворе дома, если войти с улицы 7-я Красноармейская, были ступеньки вниз. Это подвальное помещение магазина. Там окошки внутри. Прямо — отдел, который принимал пустую стеклотару от населения. Бутылки из-под пива и вина по 9 и 12 копеек, банки 1,5 литра, 0,5 литра, 3 литра, баночки из-под майонеза 0,25 грамм за 3 копейки, молочные бутылки за 15 копеек. Люди могли сдать тару, а потом в магазине на эти деньги отовариться.

С 1970-го по 1980-й, лет десять примерно работала. Доросла по служебной лестнице до старшего продавца. Дальше мне расти не дали, и я ушла. Я была молодая, тщеславная, и мне хотелось сделать карьеру. В другой организации мне предложили место, где была должность выше. Поэтому я решила уволиться.
Я с удовольствием вспоминаю этот легендарный магазин «Стрела» и прекрасные продукты, которые там были представлены в ассортименте. А банка из-под чая с яркими рисунками до сих пор мне служит — я храню там рассыпную заварку. Когда набираю оттуда чай, то невольно вспоминаю времена, когда продукты были натуральными и изготовлены по ГОСТу, а вкус продуктов был замечательным!